Общество
Кремлевская феня
Исследовательница уличных группировок Светлана Стивенсон — о том, как российская власть заговорила на языке дворовых банд
Александр Горбачев
Общество
«Задача была в том, чтобы свободного спортивного телевидения не существовало»
Комментатор Александр Шмурнов ушел с «Матч ТВ» после начала войны. Он рассказал «Холоду», как канал превращался в инструмент пропаганды
Общество
Оживить неживое
Медиаисследователь Андрей Завадский — о том, зачем российское государство сделало символом своей войны украинку с советским флагом
Общество
Тела под контролем командиров
Как относились к женщинам на фронтах Великой Отечественной и как их встретила Родина после победы
Общество
«Настоящие ветераны нуждаются в своих одиноких комнатках»
97-летняя Раиса Синицина пережила блокаду Ленинграда. Мы поговорили с ней о войнах прошлого и настоящего — и о том, как их помнить так, чтобы не повторять
Общество
«Украина выходит из рабства русского мира, как евреи из рабства в Египте»
Интервью Павла Фельдблюма. Раньше он был главой еврейской общины в Москве, а теперь вступил в тероборону Украины
Общество
Похоже, в российском флоте служат боевые дельфины. Это как?
Разбираемся, зачем военные используют животных
Общество
Змей уехал
Как поселок Макаров под Киевом возвращается к жизни после оккупации. Репортаж Таисии Бекбулатовой
Общество
«Это справедливый размен: мои книги в помойке за возможность говорить правду»
Детская поэтесса Маша Рупасова — о том, зачем она выступает против войны и как на это реагируют ее читатели
Общество
Киевские власти притесняли русский? А украинский — это вообще язык?
Разбираем пропагандистские мифы о языковой ситуации в Украине
Криминал
Ночь — это самое плохое время суток
Российские солдаты ушли из Бородянки. Теперь там хоронят убитых. Репортаж Таисии Бекбулатовой
Общество
Внутренняя потребность протестовать
Историк Сергей Бондаренко — о важности спонтанного сопротивления тоталитаризму