Я удалила матку ради повышения качества жизни
Женщины советуют скрывать такие операции от партнеров. Но я считаю, что об этом надо говорить и что я все сделала правильно
49-летняя Наталья Ф. (героиня попросила не называть ее полное имя. — Прим. «Холода») из Москвы 15 лет жила с множественной миомой матки. Постепенно симптомы начали ей сильно мешать: менструации стали болезненными и очень долгими, ей стало хотеться в туалет по пять раз за час. Поэтому Наталья решила удалить матку — чтобы сделать свою жизнь более комфортной. Но в процессе подготовки к операции и после нее обнаружила, что многие врачи транслируют устаревшие мифы, а в обществе по отношению к женщинам, живущим без части репродуктивных органов, есть много негатива. Она рассказала «Холоду» о том, как готовилась к операции и что изменилось в ее теле после нее, а также о том, почему многие женщины скрывают от партнеров, что им удалили матку, и почему о проблемах женского организма нужно говорить открыто.
«Господи, да зачем вам матка?»
15 лет назад, когда мне было 35, я узнала на осмотре у гинеколога, что у меня множественная миома матки. Гинеколог принялась меня запугивать, что якобы миомы перерождаются в раковые опухоли. Она дала мне телефон своей подруги — оперирующего хирурга, и сказала, что матку надо срочно удалять. Я ужасно перепугалась. В клинику я ходила в обеденный перерыв и, вернувшись в офис, разрыдалась. У меня было ощущение, что мне поставили смертельный диагноз и я скоро умру. Ко мне даже вернулись панические атаки, которые у меня бывали раньше.
Правда ли миома может превратиться в рак?
Через несколько дней я немного очухалась, поговорила с подругами, и они дали мне контакт гинеколога, которая работает с пациентками более бережно. После УЗИ она успокоила меня: объяснила, что миомы есть у многих женщин и нет никаких научных исследований, которые бы доказывали, что они перерождаются в раковые опухоли. «Это лишь разросшаяся ткань. Если они вам не мешают, ну и живите дальше», — сказала она.
Первое время они действительно меня никак не тревожили. Я жила себе, как обычно, и только раз в год проходила обследования у гинекологов. Они реагировали на миомы по-разному. Кто-то спокойно проверял динамику и отпускал меня восвояси, а кто-то спрашивал, почему я не удаляю матку. Гинекологи, как правило, общались со мной деликатно и вели себя сдержанно, каким бы ни было их мнение. Но узисты, хотя им не разрешено давать рекомендации по лечению, практически всегда меня пугали. «Господи, да зачем вам матка? Их всю жизнь всем удаляют, и ничего!» — иногда приходилось выслушивать и такое.
Мне как адепту доказательной медицины, который изучил много информации на эту тему, было странно слышать такие устаревшие доводы от медицинских работников. Когда у меня были силы, я вступала с ними в спор. Объясняла, что нет таких исследований, которые бы доказывали, что мой диагноз опасен. Но чаще просто молчала.
Не нравилось мне и то, что многие врачи, просто узнав мой возраст, полагали, что я больше не захочу рожать детей. Вопрос о моих репродуктивных планах из их уст чаще всего звучал как риторический: «Нет же таких планов?» С одной стороны, их действительно не было. У меня уже было трое детей: падчерица и двое сыновей, биологический и приемный. Но с другой стороны, а вдруг я еще раз захочу стать мамой? От мыслей, что я лишусь возможности распоряжаться своим телом, как хочу, мне было не по себе. К слову, позже, в 45 лет, я действительно захотела забеременеть и родить. Видимо, организм почувствовал, что закрывается последнее окно репродуктивных возможностей. Беременности так и не случилось, но я была рада, что не лишила себя этого шанса.
Внизу живота выпирает узел
Лет семь-восемь назад мне сделали эмболизацию маточных артерий (способ лечения миомы матки без хирургического вмешательства. — Прим. «Холода»), и это помогло уменьшить один из узлов, но в последние два года мое состояние ухудшилось. Видимо, сказывался возраст — мне скоро исполнится 50 лет, соответственно, тогда было уже за 40. Несколько месяцев назад у меня участились и без того обильные и продолжительные месячные. Каждые две недели была менструация и длилась по восемь-девять дней. Это было неудобно, потому что приходилось всегда ходить в прокладках и переживать, как бы не испачкаться — уж очень сильным было кровотечение.
Также я похудела, а пару лет назад стала замечать, что, когда лежу на спине, внизу живота выпирает узел. Я могла его нащупать, думала о нем, когда занималась сексом или когда надевала брюки с ремнем. Во время очередного цикла у меня впервые обнаружили железодефицитную анемию. Беспокоило меня и то, как часто я ходила в туалет: за час могла сбегать пять раз, и позывы к мочеиспусканию были более сильными, чем обычно.
Но хуже всего было так называемое рождение узла — он оторвался и начал выходить через влагалище. У меня не прекращалось кровотечение, в результате меня отправили на чистку. После этого в конце прошлого года врачи посоветовали мне сделать лапароскопию и экстирпацию матки с маточными трубами, если выражаться проще — удалить матку. В январе 2026 года мне сделали диагностическое выскабливание — такую процедуру проводят, чтобы убедиться, что у пациентки нет атипических клеток. Результаты пришли чистыми, и мне «дали зеленый свет» на операцию. Однако делать ее или нет, оставалось для меня вопросом открытым.
Плакали мои молодость, красота и либидо
У меня было много сомнений, но я пообещала себе: если сильно испугаюсь, откажусь от операции хоть в последний момент. Это меня успокоило, и я стала как следует изучать вопрос: читала по теме, консультировалась с разными врачами. Спрашивала у гинекологов и узистов, обследуются ли у них женщины, которым удалили матку, и интересовалась, как им живется.
Врачи отвечали по-разному. Кто-то сходу обнадеживал, что я «удалю и не замечу», кто-то все-таки признавал, что у всех операция проходит по-разному. Но консенсус был, что она не страшная. Врачи говорили, что со мной останутся мои красота и либидо, потому что мне удалят только матку. Но на одном из УЗИ (перед операцией мне его делали три раза) у меня обнаружилось нечто, что смутило доктора. Она написала, что у меня просматривается плотное образование на правом яичнике.
Я запереживала, что мне придется удалять и их тоже, и тогда плакали мои молодость, красота и либидо. Однако моя подруга, у которой было онкологическое заболевание и которой давно удалили яичники, обнадежила меня, что и это не критично. Мол, сейчас такая гормонозаменяющая терапия, что с ней ничего не страшно. Потом врач, делавший повторное исследование, сказал, что никакого образования в яичнике нет и это один из узлов в матке мог давать тень на УЗИ.
Я очень стремилась попасть на обследование к этому врачу — это известный специалист по миомам матки и звезда органосохраняющей медицины. Он занимается просветительской деятельностью и как раз объясняет людям, что миомы не перерождаются в злокачественные опухоли и пациенткам с таким диагнозом матку зачастую удалять не нужно. Мне было важно узнать его мнение, но его ответ на вопрос: «Правильно ли я поступаю, что ложусь на операцию?» сначала меня смутил.
Он сказал, что медицинских показаний для удаления матки у меня нет и что я иду на это исключительно для повышения своего уровня жизни. Мне показалось, что таким образом он перекладывает ответственность за решение с врачей на меня, ничего в этом не смыслящую. Но потом он объяснил мне, что делать операцию из таких соображений вовсе не стыдно. «Что вы за нее [матку] держитесь? Вам действительно станет комфортнее», — сказал мне он. И я решилась.
Пришла на мероприятие слабенькая, но веселенькая
Операцию мне сделали в марте. Перед этим я хорошо выспалась — по рекомендации врачей выпила успокоительное — и приехала в больницу в хорошем расположении духа. Даже успела поработать, пока ожидала свою команду врачей. Она собралась отличная. Мне очень нравилась женщина-хирург, которая должна была меня оперировать. Она еще во время консультаций подробно отвечала на все мои вопросы, четко и увлеченно рассказывала мне о том, что будет делать, и даже показывала это на специальном макете, чтобы я лучше поняла.
Другие специалисты в команде были ей под стать. В операционной до того, как подействовал наркоз, мы все шутили. Я пожелала хирургу легкой, но интересной операции, попросила рассказать потом, как все прошло, и уснула. Спустя три с половиной часа я очнулась с четырьмя разрезами. Еще через два часа меня перевели в мою палату, где меня навестила моя хирург и, как обещала, рассказала мне про то, как все прошло.
В больнице меня кормили исключительно диетической едой: важно было избегать вздутия живота и появления газов. Помимо этого нельзя было тужиться и напрягать брюшную полость. Ощущения в животе были странными, разрезы болели, но терпимо, так что на второй день я даже отказалась от уколов обезболивающего. Самой неприятной частью восстановления для меня оказалась трубка в мочевом пузыре. Однако вскоре я избавилась и от нее.
Я провела в больнице шесть дней, после чего поехала домой. По дороге заехала в парикмахерскую: после госпитализации хотелось почувствовать себя красивой. На следующий день у меня было рабочее мероприятие, и я решила не пропускать его. Красиво нарядилась и пришла еще очень слабенькая, но веселенькая. Но, конечно же, очень аккуратно вела себя с животом, пыталась ничего лишний раз им не задеть и передвигалась медленно.
Для возвращения в спорт и секс надо немного подождать
С момента операции прошло уже полтора месяца. Я отлично себя чувствую, как будто ничего и не изменилось. Мне по-прежнему все интересно, я ем все, что ела до этого, но еще не живу стопроцентно полноценной жизнью, например, пока не вернулась в спорт и секс. Я привыкла вести активный образ жизни: посещаю спортзал, отжимаюсь, хожу по дому с гантелями. Как только в Москве тает снег, уже вовсю бегаю на улице. Но не в этом году. Врачи предупреждают, что, как бы хорошо я себя ни чувствовала, шов на влагалище — не шутка и для возвращения в спорт надо подождать до лета. Я и сама чувствую ниже поясницы неприятное ноющее ощущение, когда я начинаю, например, неистово мыть полы, как я это люблю. Так что стараюсь себя не перегружать.
Сексом я после операции тоже еще не занималась. Эту часть жизни я очень люблю — у меня хороший партнер. Поэтому до операции я спрашивала у врачей, как удаление матки скажется на моем либидо и сексе. В интернете я много читала о том, что после операции изменится размер влагалища и сексуальная жизнь никогда не будет прежней. Но врачи успокоили меня, сказав: сейчас все аккуратно делают, ничего у вас там не изменится. Как оно будет на самом деле, я пока не знаю, но хотя бы либидо у меня не пропало. Я уже много раз испытывала возбуждение после операции, и, хотя ощущается это теперь немного иначе, это приятное и сильное чувство.
Мне повезло, что мне есть с кем обсудить свои переживания. Как феминистке мне важно открыто рассказывать о своем здоровье и делать это без стеснения. Меня поддерживают мои взрослые дети и подруги. Даже бывший муж писал мне каждый день после операции и подбадривал. Мой партнер — тоже эмпатичный человек, и мы с ним открыто обсуждали все, что происходит.
Даже шутили, что теперь не сможем ничего объяснить «бешенством матки»
Он приезжал ко мне в больницу и мыл мне голову после операции, спрашивал, как я себя чувствую. Ни в коем случае не обесценивал мои проблемы, но и не делал тему операции центральной. И мне такой подход как раз нравится. Мы с ним шутим про секс, я переодеваюсь перед ним и вижу, что я для него все так же желанна.
«Не надо им об этом знать»
Я не могу сказать, как бы себя чувствовала, если бы мой партнер стал ставить под сомнение мою женственность после удаления матки или говорил бы мне, что я не имею права публично говорить о своем здоровье. Я никогда не состояла в таких отношениях, но знаю, что для многих женщин реакция их мужчин на такую операцию — это источник дополнительных страхов. На тематических форумах я часто встречала комментарии женщин, которые слышали в свой адрес фразы вроде: «У тебя нет матки, значит, ты недоженщина, какой от тебя прок?» Я слышала от медсестер и соседок по палате немало таких историй. Женщина, которой тоже предстояло удалять матку, ужаснулась, когда узнала, что я рассказала о своей операции партнеру. «Ты что? Зачем? Не надо им [мужчинам] об этом знать», — сказала она.
Только после того, как мне удалили матку, я узнала, что, оказывается, и моя мама пережила аналогичную операцию. Она этого стеснялась и никому об этом не говорила. Папа тоже дал мне понять, что его удивляет, что я это делаю. Сейчас о женской физиологии говорят более открыто, чем раньше, но, несмотря на это, тема женского здоровья все еще сопряжена у нас в обществе со стигмой и чувством стыда.
Когда я готовилась к операции, я поняла, что не нахожу достаточно информации о том, как она проходит и как женщины восстанавливаются после нее.
Вменяемые и подробные обсуждения этих тем я нашла только на англоязычном Reddit. Там люди очень живо описывали свой опыт, обменивались друг с другом дельными советами. Особенно мне понравилась ветка, в которой спортсменки обсуждали, через какое время после удаления матки вернулись к занятиям и как это у них проходило.
В русскоязычном же интернете я не нашла реального обсуждения людьми своего опыта. Мне попадались только форумы, где распространялись мифы и заблуждения, и статьи, в которых клиники пиарили свои услуги. Поэтому я хочу поделиться своей историей — чтобы другие женщины, которым предстоит такая операция, могли прочитать про реальный опыт живого человека.
Я желаю этим женщинам найти хорошего врача, которому они смогут доверять, советую не верить мифам и изучать как можно больше информации своим путем. Это нормально — сделать несколько УЗИ, запросить мнения других врачей и заваливать их вопросами.
Я поняла, что с миомой матки можно жить, но вовсе и не стыдно сделать операцию по удалению матки для своего комфорта. Посмотрим, насколько повысится мой уровень жизни. Пока мне все нравится. Не приходится каждые несколько минут бегать в туалет, переживать о месячных, выпирающих и выходящих из меня узлах.
