Мы переехали в Германию и довольны
Творческим фрилансерам здесь нелегко, но мы смогли легализоваться и снова строим свой бизнес
До 2022 года Альфия Айситулина жила с семьей в Петербурге и вела свой небольшой бизнес: шила платья из винтажных советских тканей. Изделия получались необычными, про Альфию писали местные СМИ, а блог ее бренда в инстаграме стал популярным среди любителей экологичной моды. После объявления «частичной мобилизации» в России Альфия с мужем и сыном переехали к ее сестре в Берлин. Она рассказала «Холоду» о том, как они получали фриланс-ВНЖ, как малый бизнес чувствует себя в Германии, и о том, какие ожидания по поводу этой страны у нее оправдались, а какие — нет.
Волшебный пинок
Наш переезд получился спонтанным. После февраля 2022 года, конечно, было много мыслей по поводу того, как все это дальше проживать, но мы думали, что мы будем жить в нашей «внутренней эмиграции», и все.
Когда в сентябре началась мобилизация, моя сестра — она живет в Берлине с 2014 года — позвонила и спросила, может ли мой муж уехать в Германию вот прямо сейчас. Я спросила его, и он сказал: «Да запросто». Я ему ответила: бери ребенка и поезжай, а я тут останусь дела доделывать. И они вдвоем уехали. Из Петербурга по земле поехали в Финляндию — тогда еще было можно въехать в Европу по шенгенской визе, остановились там на неделю у моей подписчицы, а после этого перебрались к моей сестре.
Если бы она нас к себе не пригласила, я не знаю, уехали бы мы куда-то или нет. Но она пообещала, что у нас будет где спать и что есть, и это был такой волшебный пинок. У нас не было сбережений, которых хватило бы на то, чтобы жить в чужой стране первое время, пока не найдем работу и не легализуемся, — это абсолютно точно. Зато у нас всегда были готовые документы — загранпаспорта и шенгенские визы, — и это нам помогло быстро уехать.
Недели через три я приехала к сестре вслед за мужем и ребенком. Мне уже пришлось лететь через Турцию, потому что 30 сентября 2022 года Финляндия запретила россиянам въезд в страну по туристической визе.
Мы договорились, что будем жить у сестры, пока не легализуемся в Германии сами. Перспективы были расплывчатые: ни рабочих оферов, ни даже образования, которое могло бы эти оферы гарантировать, у нас с мужем не было. Мы решили, что хотим продолжать заниматься своей деятельностью: я — шитьем, а муж — реставрацией мебели. Так что самым подходящим сценарием было податься на фриланс-визу. Чтобы повысить наши шансы, мы решили подаваться по отдельности — этот лайфхак нам подсказал миграционный адвокат. Если бы документ получил кто-то один из нас, другой смог бы легализоваться как член семьи.
С сестрой в итоге мы прожили гораздо дольше, чем планировали. Конечно, у нас была еда и жилье, но деньги все равно приходилось тратить. Из России я взяла с собой около шести тысяч евро. Уехали мы совсем без вещей, а на носу была зима. Пришлось купить теплые куртки, вот это все. Буквально в декабре у меня разбился телефон — пришлось покупать замену. Плюс мне нужно было купить какие-то швейные машинки для работы. В общем, деньги, которые я с собой взяла, улетучились быстро.
Лингвистика и шитье платьев
История с ВНЖ тянулась несколько месяцев, и все это время нам было страшно, что нам его не дадут. Сначала мы долго собирали документы, потом что-то добавляли к уже собранному пакету, что-то досылали. К тому времени у нас уже закончилась шенгенская виза — но в стране можно было оставаться, дожидаясь ответа по поводу ВНЖ.
Чтобы в Германии получить визу фрилансера, мне нужно было много документов: бизнес-план, предварительные расчеты прибыли и затрат, какие-то фотографии изделий. Также нужно предоставить на рассмотрение в ведомство свой диплом. Тут есть важный момент: фрилансерская деятельность должна совпадать с твоим образованием. В моем случае связь, прямо скажем, была неочевидной. По образованию я лингвист, а бизнес мой — это шитье платьев. И на ВНЖ я подавалась как художница и дизайнерша платьев. Чтобы объяснить немецким чиновникам, как образование будет помогать мне в бизнесе, мы с сестрой писали сопроводительные письма о том, как лингвистика связана с блогингом и как я через блог продаю свои изделия.
Еще были нужны письма о намерении — их должны были написать мои потенциальные клиентки, сказав о том, что они готовы покупать мою продукцию. Я собрала штук 20 таких писем. В то время одно платье у меня стоило 120–140 евро, то есть я с помощью этих бумаг сумела подтвердить довольно небольшую сумму из своего потенциального дохода. Также нужна была справка о наличии «финансовой подушки» на банковском счете — в моем случае требовалась сумма около 18 тысяч евро. У меня столько денег не было, но в итоге хватило и того, что было.
Мы все это собрали, приложили сведения о наших накоплениях — у меня оставалось что-то в рублях, хоть эти деньги и нельзя было вывести, на бумаге все выглядело симпатично, — отправили документы и стали ждать. Из ведомства по делам иностранцев нам ответили только в январе 2023 года и пригласили на собеседование в апреле. Это приглашение еще не означает, что фриланс-визу выдадут — нам могли отказать в последний момент. Так что все это время мы довольно сильно переживали.
У моего мужа Павла заявление на фрилансерский ВНЖ получилось более понятным немецким чиновникам. Он окончил реставрационное училище и сейчас профессионально занимается реставрацией деревянных изделий — например, мебели, старинных рам, предметов декора — и создает собственные художественные проекты. То есть в его карьерном пути все достаточно логично. Так что ВНЖ в итоге выдали ему — а нас с сыном к нему «присоединили» как членов семьи.
Изначально наш план был противоположным: мы думали, что основной ВНЖ дадут мне, а мужа «присоединят» ко мне. Дело в том, что когда в Германии тебе дают фрилансерский ВНЖ, ты можешь заниматься только той деятельностью, которую указал в своем заявлении. Мы предполагали, что я буду шить платья — потому что я это хорошо умею и знаю, как зарабатывать этим деньги, — а у Павла останется возможность наниматься на разные работы, даже на те, на которые не особо хочется. Если было бы надо, он бы пошел, условно, работать на стройку. Но немецкая бюрократия распорядилась иначе.
Взяла только ножницы и линейку
До переезда ни я, ни Павел не работали в найме. Мы занимались тем же самым: я шила, а он реставрировал деревянные изделия: окна, двери и другие предметы интерьера. Так как это работа руками, никакие дорогостоящие аппараты или материалы на старте не нужны. При переезде это оказалось огромной удачей: по сути, перевозить нам пришлось только самих себя: этого хватило, чтобы начать бизнес в совершенно новом месте. Я взяла с собой в Германию только ножницы и линейку. Мне даже лекала никакие не нужны — я работаю без них. У моей сестры уже была швейная машинка, так что я купила оверлок (машинка для обработки срезов ткани. — Прим. «Холода») и могла приступать к работе.
Мужу нужно больше инструментов, так что он часто ходил и до сих пор ходит на какие-то блошиные рынки, выискивает какие-то старинные стамески, ножи для резьбы по дереву и так далее. Большой техникой и собственной мастерской он обзавелся, только когда мы уже достаточно хорошо обжились в Германии.
В моем случае сложнее было перевезти саму концепцию моей работы. Когда я жила в Петербурге, шила платья из винтажных советских тканей. Это позволяло делать очень интересные, уникальные вещи — и при этом без больших вложений. Все это было суперэкологично, и каждая вещь была в единственном экземпляре. Когда мы приехали сюда, я обнаружила, что здесь таких тканей меньше и они дороже.
В России были тетеньки с «Авито», у которых я покупала ткани тюками по 700–800 метров
Здесь найти подобных «поставщиков» гораздо сложнее. Сначала я думала немного поменять концепцию работы и перейти на апсайклинг — то есть шить вещи из домашнего текстиля: я ходила в секонд-хенды, покупала там скатерти, постельное белье и шила из этого. Но от винтажных тканей в итоге пришлось уйти: достать их в Берлине не так просто, и они не такие уж дешевые.
Однако этот эксперимент не прошел зря. Мне и самой было интересно так поработать, и я наснимала много контента, который хорошо вирусился в соцсетях. Например, видео, где я шила платья из пододеяльников или занавесок.
Сейчас я шью из обычных магазинных тканей. Первое время я ходила на текстильный рынок, познакомилась там с продавцами, они стали меня узнавать, делать какие-то скидки, потому что я часто покупала их товар. Потом я нашла много симпатичных онлайн-магазинов и стала заказывать там. Сейчас я уже по фото и описанию могу понять, какая ткань будет на ощупь, как она будет выглядеть.
Многие мои клиентки, конечно, остались в России. Но далеко не все. У меня есть подписчицы, которые точно так же, как и я, куда-то переехали в 2022 году. Думаю, всем было с самого начала очевидно, какие у меня ценности, и клиентки, которые разделяют мои взгляды, продолжают заказывать у меня. То есть начинать свое дело в Берлине мне, к счастью, пришлось не совсем с нуля: у меня была какая-то клиентская база и понимание, как ее наращивать.
Я работаю в основном с русскоязычными заказчицами и блог веду тоже на русском языке. Мне этого достаточно. Не могу сказать, что за моими платьями стоит какая-то огромная очередь, но заказов хватает, и блог сыграл здесь большую роль.
Заказчицы, живущие в Берлине, мне иногда пишут: «Была тут на презентации и видела девушку в таком-то твоем платье». Кто-то даже дружить начинает благодаря этому. Когда я еще жила в России, помню, две мои клиентки из Дублина познакомились, потому что узнали платья друг друга.
Немецкоязычные покупательницы у меня тоже бывают, но очень редко. Обычно они приходят ко мне, потому что увидели мое платье у кого-то из коллег или на мероприятии. Немки обычно пишут на емейл, а не в инстаграме. Один раз на каком-то маркете немка купила у меня платье — но маркеты здесь не пользуются большой популярностью, люди не привыкли туда ходить, так что я не рассматриваю их как удачный канал для продаж.
Высокие налоги и сложная бухгалтерия
На мой взгляд, Германия, конечно, не лучший выбор для творческого фриланса. Государство тут заботится в первую очередь о наемных работниках: предлагает рабочие места, работает над улучшением условий труда. С одной стороны, фрилансеры — это тоже хорошо, так как они оказывают услуги и работают, особо не напрягая систему и самостоятельно оплачивая свои отпуска, страховки, больничные. С другой стороны, доходы фрилансеров, которые хотят работать в Германии, очень тщательно проверяют. Никому не надо, чтобы мы приехали и околачивались тут без денег и работы.
Ставка подоходного налога для фрилансеров здесь такая же, как для наемных работников. То есть та административная работа, которую ты делаешь дополнительно как предприниматель и которой нет у людей в найме, просто не принимается во внимание. Например, ты сам ведешь бухгалтерию — или же нанимаешь для этого отдельного специалиста.
Самостоятельно заполнить и сдать налоговую декларацию очень сложно, особенно когда ты только начинаешь заниматься бизнесом. Услуги бухгалтера или налогового консультанта в Германии недешевые. К этому добавляется еще ежеквартальная декларация НДС (мне нужно ее подавать четыре раза в год). Все это требует времени и сил. Либо ты делаешь эту работу сам за бесплатно, либо оплачиваешь ее из своего же кармана.
Требования к декларации по НДС, например, меняются, если твой доход из других европейских стран (не из Германии) превышает определенный порог. То есть вот ты только-только освоила одни правила — а потом поменялась структура твоего дохода, и надо осваивать новые.
И каждый раз эта бумажная работа выходит на какой-то абсолютно новый уровень сложности
Никакого больничного или отпуска в нашем случае тоже не предусмотрено. У нас частная медицинская страховка — она достаточно дорогая.
Уровень диджитализации здесь такой, что, например, пароли для виртуальных аккаунтов часто надо получать по обычной почте. Регистрируешься на сайте для налогов: все хорошо, он удобный — но пароль получишь по почте. У меня как-то не работало банковское приложение — я никак не могла в него зайти. Я им написала и говорю: «Ладно, давайте я просто приду в банк, и вы мне все сделаете». Чувствовала себя ужасной неумехой. А мне отвечают: «Что вы, вам не надо бронировать никакую встречу, это все можно очень легко сделать через телефон, банкомат и почту». Я делаю все эти шаги через телефон, банкомат и почту — но к тому моменту я уже забыла, что я вводила в каждом из этих агрегатов, и мне все равно никак не попасть в мой интернет-банкинг. В конце концов без визита в офис банка все равно не обошлось: я туда сходила, мне там заново дали все пароли, и зайти в аккаунт наконец-то получилось.
Еще здесь очень серьезно относятся к защите персональных данных. Для блогеров и блогерок это означает, что практически ничего нельзя снимать на улице, чтобы в кадр не попали незнакомые люди. Для прохожих это здорово, конечно, но очень усложняет деятельность блогеров, потому что практически невозможно снимать контент про город, в котором живешь.
В общем, прямо сейчас заниматься творческим фрилансом в Германии бывает реально непросто. Но я думаю, что, возможно, ситуация будет меняться, если будет больше спроса и если сюда будет приезжать больше людей, которые хотят так работать.
Лендлорды просят целый пакет документов
С сестрой и ее семьей мы прожили дольше, чем планировали. Переехали в Германию мы осенью 2022 года, а свое жилье нашли только весной 2023-го. К тому моменту наши семьи очень устали друг от друга: мы просто задолбались жить все вместе, не было никакого личного пространства. Все друг друга бесили и ужасно ругались. Не знаю, как мы не сошли с ума.
Как только мы получили разрешение на работу, сразу стали искать квартиру. Снять жилье в Берлине — это тот еще квест, тут даже просто на просмотр попасть сложно. Лендлорды нередко просят от потенциальных жильцов кучу документов: рабочий контракт, письмо от прошлого лендлорда, подтверждение сбережений, письмо от поручителей. А у нас на тот момент был только ВНЖ и очень приблизительное представление о том, сколько мы будем зарабатывать. Но делать было нечего, приходилось искать так. Приглашать меня на просмотр квартир начали, когда я в своем письме к лендлордам стала указывать хороший потенциальный доход. Так что это здорово помогло.
Я посмотрела, наверное, всего парочку — и очень быстро нашла квартиру, в которой мы сейчас живем. Локация была неплохая: всего шесть остановок на метро от школы моего сына. Район тихий, приятный. Ну и в целом квартира была хорошая, чистая, видно, что только после ремонта. И у нее был просто вайб нашей первой квартиры в Петербурге! В общем, мне очень понравилось. На просмотр мы пришли с сестрой, позадавали представителям управляющей компании какие-то вопросы, и я быстро решила, что хочу эту квартиру снимать.
Я им написала, но мне ответили, что они уже подписывают договор с другими жильцами. Было обидно, конечно, но что поделаешь. А через несколько недель мне пришло письмо: «Если вы еще заинтересованы, шлите документы». А у нас ни кредитной истории, ничего такого еще не было. Я пишу им: «Так и так, мы только начинаем свой бизнес в Германии, нам пока вам нечего показать, но вот такой может быть наш потенциальный заработок. А если вам этого мало, у меня еще сестра в Берлине есть, которая может быть нашим гарантом». Мне ответили: «Да, все нормально, присылайте паспорта, подпишем с вами договор в электронной форме».
Я до сих пор не понимаю, как нам удалось снять эту квартиру. Когда мы дошли до подписания договора, оказалось, что России нет в приложении для электронной подписи.
Я подумала: «Ну все, сейчас нас точно пошлют, мы неудобные»
Пишу в эту компанию: «Вы знаете, у нас не получается подписать в приложении». Нам ответили: «Ну, тогда подписывайте от руки и кидайте договор в почтовый ящик».
Мы распечатали его — а там 60 страниц. Все прописано: как проветривать, когда можно топать, когда нельзя. Подписали и отправили в управляющую компанию. Они долго не отвечали, и я уже стала сомневаться, что у нас все получилось. Но прямо накануне заезда с нами связались и сказали прийти для передачи ключей. Мы туда подошли и в парадной увидели свои имена на домофоне — только тогда я поверила, что это правда.
Заработок примерно такой же, но качество жизни ниже
Квартира, когда нам ее сдали, стоила 1400 евро в месяц вместе с отоплением и холодной водой. Перед заселением надо было еще внести залог — оплату за три месяца без коммунальных платежей. То есть всего мы заплатили около 3300 евро единовременно.
Когда мы заселялись, должны были платить еще 105 евро в месяц за электричество, но каждый раз в конце года приходилось еще что-то доплачивать после того, как поставщик проводил перерасчет. Один раз мы доплачивали 250 евро, другой раз — 300. Потом цену подняли, и мы стали платить уже 125 евро в месяц, но все равно после перерасчета оказывалось, что нужно доплатить. Думаю, не последнюю роль тут играет то, что у нас проточный водонагреватель, а он требует много электричества.
Кроме аренды квартиры и коммунальных услуг, мы оплачиваем еще интернет — выходит 70 евро в месяц. Медицинская страховка — где-то 1200 евро на троих в месяц. Также и я, и муж арендуем себе мастерские: он платит 200 евро в месяц, я плачу 250 евро. Ну и на продукты я выделяю примерно тысячу евро в месяц.
Естественно, также есть какие-то траты типа покупки одежды, кафе и развлечений. Если все это суммировать, то получается, что в месяц мы вдвоем с мужем зарабатываем примерно столько же, сколько тратим. Как-то масштабировать свой бизнес и увеличить доход нам сложно, потому что мы оба работаем руками и наши возможности в этом смысле ограничены.
Я когда-то рассказывала о нашем заработке и тратах в своем блоге в инстаграме. Мне сразу начали писать, что я всех обманываю, что невозможно в Германии фрилансом зарабатывать вообще. Писали, что у меня на самом деле муж айтишник или что я вообще вышла замуж за немца и переехала сюда. Не знаю, откуда у них такие фантазии.
Мы здесь вообще не шикуем. Да, недавно мы смогли позволить себе съездить в трехдневный отпуск впервые за три года и ходим тут лечить зубы. Для кого-то, наверное, это просто жизнь-люкс, но мне так не кажется. Мы сейчас зарабатываем примерно столько же, сколько в России, только там мы не платили за квартиру 140 тысяч рублей. И мы вообще не были главными богачами с такими деньгами — но в Петербурге качество жизни у нас было однозначно выше, чем здесь.
Какие-то иллюзии о Германии разрушились
Адаптация в Германии нам далась не совсем просто — хотя, казалось бы, тут довольно понятные нам европейская культура и сезонность. Во многих местах архитектура прямо как в Петербурге. Опять же, тут много лет живет моя сестра, мы не раз были в Берлине до того, как сюда переехать, и нам всегда тут нравилось.
Я приехала уже со знанием немецкого: учила его в школе, уроки были семь раз в неделю, а потом в университете. Так как в университете у нас было страноведение, я знала про местные праздники, культурные особенности, про то, что магазины не работают по воскресеньям, вот это все. Так что, конечно, культурного шока не было. Шок у меня случился, кажется, только из-за разрушения каких-то моих иллюзий о Германии. До переезда я думала, что это страна победившего феминизма, свободы и левых взглядов — а оказалось, что феминизм тут далеко не везде победил и реальность очень разная.
Мой сын здесь ходит в обычную государственную школу, и это был первый подобный опыт для него. В России он был на домашнем обучении: посещал небольшие частные школы, но по закону это все равно оформляется как домашнее обучение. Здесь же нас уже в декабре 2022 года позвали в государственную школу познакомиться и велели готовить документы для поступления.
Тут распространены интеграционные классы, которые состоят из детей-иностранцев, где они год-полтора в основном учат язык. Потом уже можно перейти в обычный класс. Сына сначала направили в класс с украинскими ребятами, где все говорили по-русски или по-украински и где была русскоязычная учительница. Он пробыл там два месяца. Так что нельзя сказать, что его сразу прямо забросили в немецкую языковую среду. С 2024 года он перевелся в обычный класс, и теперь обучение на немецком не доставляет ему особенных проблем.
В целом наша адаптация продолжается до сих пор. Когда возникают проблемы, думаешь: «Блин, ну я не знаю, что делать, как правильно». Но мы все-таки довольны, что решились на переезд. Это был непростой шаг — но очень интересный. Иногда я думаю о том, как я тут оказалась. Могла ли я себе такое представить лет 10 назад? В 14 лет я ездила по обмену в Гамбург, выкурила там свою первую сигарету. А сейчас мой ребенок ходит в старшую школу в Берлине.
Наши с мужем родители остались в России. Видимся мы редко, к сожалению — моя мама приезжала к нам всего один раз. Но чаще сейчас никак не получается. С подружками я переписываюсь, но поддерживать близкие отношения на расстоянии сложно, и часто это общение очень формальное. Многие мои друзья, и особенно друзья мужа, тоже уехали из России — но, к сожалению, не в Берлин. Они сейчас разбросаны по разным странам, так что видимся мы, когда путешествуем. Один раз я встречалась с подружкой в Черногории, и у меня есть уже целый список мест, куда надо съездить в следующий раз для встречи с друзьями.
Поэтому особенно важно, что теперь мы с сестрой живем в одном городе. Мы с ней всегда были дружны. Когда она уехала в Германию, я тяжело это переживала. Мне надо было прям учиться жить без нее. Она была моей подругой, родительницей, старшей товаркой. Оказаться с ней сейчас в одном городе, иметь возможность видеть друг друга, встречаться всем вместе с нашими детьми — это очень ценно. И родителям спокойнее, что мы тут все вместе.
